Отдых в Геническе и на Арабатской стрелке
Северное сияние | Тропической ночью | Песчаные острова | На тягунах  : : 
Представляем творчество Николая Жихарева
Николай Жихарев Писатель и творческая личность. Рассказы о море
   Песчаные острова

    —Отойди, не мозоль глаза!— Митрич зыркнул на Пашу, напрягаясь, продул карбюратор и тыльной стороной ладони вытер губы.
   — Куда пошел? Ключ подай!
   Паша молча вернулся и подал нужный ключ.
   — Помощничком наделили...— с досадой пробурчал Митрич, растирая масляные капли на лысине.
   — Робот какой-то, а не человек. И поругаться не с кем.
   Рабочий день закончился, и Митрича теперь раздражало все: и практикант Паша с его молчаливой покорностью, и карбюратор, которому он никак не даст ладу, и этот паршивый моторишко, кому-то позарез нужный именно в субботу.
   Рыбалка срывается!
   На ремонтную площадку, залитую жарким предвечерним солнцем, неслышно взобрался кладовщик Семенихин:
   — Бросай работу,— сказал он Митричу. Игорь Александрович велел передать, что мотор доделаешь в понедельник, а перед заказчиком он сам выкрутится..,

   Эй, Паша, ты спиннинги Игоря Александровича проверил? В прошлый раз он два грузила оборвал. Проверил? А морских червей накопал? Добре. Тогда смотайся еще в магазин и с нами поедешь.
   Его морщинистое линялое лицо снова повернулось к Митричу:
   — Ну, чего копаешься? Игорь Александрович с портовской баржой договорился. На песчаные острова робинзонить поедем.
   — Один карбюратор задерживает,— наклонясь над мотором и громко пыхтя, ответил Митрич.
   — Плюнь на него! Ты что, Игорю Александровичу не веришь? Митрич верил. Начальник мастерской своих рабочих в обиду не давал.
   ...Часа через три, в синих и ласковых сумерках баржа легко ткнулась носом в песчаный берег, вспугнув сотни островных чаек. Высадка пассажиров закончилась быстро, и вскоре огни баржи растворились, смешались с далекими огнями Ейска. Штатная команда решила ночевать там.
   Пока трое молчаливо сортировали мешки и свертки, разводили костер, Игорь Александрович обходил остров.
   — Жрать охота,— нарушил тишину Митрич.— Из-за этого мотора пообедать не успел.
   — А хлебнуть успел,— язвительно заметил Семенихин.— Игорь Александрович поморщился, когда мимо тебя проходил.
   — Ты еще сам нюхни! — взорвался Митрич.— Смотри, как разгундосился! Подошел Игорь Александрович, высокий и широкоплечий, в кожаной куртке на "молнии".
   — Хорошо как,— тихо сказал он.— Мы — дети природы, и так редко приходим к ней.
   Он снял очки, стал не спеша протирать их. Уворачиваясь от дыма, близоруко прищурился на разостланный брезент:
   - Приготовились уже? Ну нет, братцы. Забросим спиннинги, потом сядем.
   — Я так и думал,— подхватился Семенихин.— Может, клев как раз.
   — Штоб ты скис,— тихо ругнулся Митрич.
   — Ты подохнешь, если вдруг окажется, что лебезить не перед кем.

   Звезды медленно и незаметно покрылись дымкой, сгустившаяся темень поглотила тоскливые крики чаек, и Митричу стало казаться, что ничего не существует на этом свете, кроме пологого песчаного бугорка и умиротворенного, убаюканного моря.
   Иногда только, когда костер разгорался особенно ярко, через узкую промоину виднелся еще один остров, но как далеко он простирался — не разобрать.
   Митрич для пробы забросил две донки и принялся терпеливо ждать. Редкие всплески прибоя лениво ворошили ракушки у его ног, и Митричу стало почему-то чудиться, что это трескуче шепчет Семенихин.
   Клева не было. С восточной стороны острова быстрое течение волокло грузила в промоину, а с западной леску натягивало, как струну.
   — Хай мои враги тут ловят,— разочарованно сказал Митрич и направился к брезенту.
   — Может, на зорьке пойдет?.-—Игорь Александрович тоже начал сматывать спиннинги.
   — Пойдет! Обязательно пойдет! — Семенихин рысью несся к костру, вытирая руки полой пиджака.
   — Паша, живо открывай консервы.
   Столбы искр от костра то падучими звездами летели в черноту, то вдруг падали ниц и торопливо зарывались в песок. Остров начинал куриться. После третьей стопки Семенихин громко заговорил:
   — Вот вы, Игорь Александрович, сказали, что мы редко бываем на природе. Так я же почти три года и отпуске не был. Компенсацию получаю, а в отпуск не иду. Не хочется! Потому что рабочему человеку горение нужно. Правильно?
   он заметил, что начальник его не слушает, обернулся к Паше:
   — А ты вот впитывай, что я толкую. В жизни пригодится.— Он помолчал, задумчиво глядя на пылающие головешки, потом уже совсем тихо, словно только для себя, добавил:
   — А когда женишься и дети пойдут, тоже в отпуск не очень заторопишься. Верно?
   Паша не ответил, поднялся и ушел к промоине. На мгновение показался серый диск луны в багровой темно-радужной короне и тут же скрылся.
   Внезапный порыв ветра затеребил угол брезента и проскочил, потом забежал снова и рывком завернул его на закуски.
   Игорь Александрович обнял Семенихина за плечи, и надморьем полетело двухголосое "Рэвэ та стогнэ..." Пробудившееся море стало вторить им невнятным рокотом, потом все усиливающимся накатным гулом.
   Митрич перестал есть, Что-то необычное появилось вокруг и породило тревогу. Митрич заметил, что вода с восточной стороны подступила ближе, чем была, подбросил в костер поленьев и побрел в сторону.
   По небу на запад поползли темные дорожки, заметно утолщаясь и как будто вспыхивая. Зловещий восточный ветер набирал силу. Его не всегда предсказывают синоптики, но страшен бывает он в Таганрогском заливе.
   Этот ветер за несколько часов набирает силу урагана, рвет с корнями деревья, вздымает почву и черным, непроглядным смерчем, с камнями, несется по Азовью, выгоняет, выдавливает воду, местами чуть не до дна оголяя залив. И тогда нет надежды, что этот ветер уймется завтра, ибо три дня — его срок. Если и потом не уляжется, значит, еще три дня ни одно судно не выйдет в море.
   Митричу оставалось несколько шагов до воды, когда что-то утробно загудело, будто в гигантской трубе. Митрич в испуге попятился, но в этот момент конец острова обломился, рухнул, и Митрич навзничь упал в кипящий водоворот.
   Стремительное и упругое течение тут же перевернуло и понесло его. Он попытался стать на ноги,.но дна не было. Течение мгновенно высосало песок. Какой-то метр отделял Митрича от острова, но этот метр, казалось, был непреодолимым.
Рекламная ссылка - Дешево приобрести мобильные телефоны samsung в сети АЛЛО.
   Митрич лихорадочно греб руками, задыхаясь, кричал, и сам не слышал своего голоса. Над его головой уже катился чудовищный грохот, подминая под себя все.
   Митрич дернулся изо всех сил, пальцы, чуть задержавшись, скользнули по песку, течение и ветер подтолкнули его, и Митрич не вышел, а почти выкатился на остров.
   Подавленный, без фуражки, он, опасливо держась середины острова, подковылял к костру. Говорить он не мог.
   — Выпьем, Митрич,— Игорь Александрович с трудом поднялся, держа перед собой бутылку.— Выпьем!
   — Стой! — прилетел из темноты требовательный окрик, и Паша, в несколько прыжков оказавшись рядом, резким ударом выбил из его рук бутылку.
   — Идиоты, размывает остров!
   И Пашины слова, и его поступок вызвали немую сцену. Игорь Александрович оторопело вытянулся, у Семенихина отвисла челюсть, а Митрич судорожно мотнул головой, надеясь прогнать наваждение.
   Перед ним был не практикант Паша, не долговязый мальчишка, он был как пружина, собранный до предела. Это был заряд неимоверной силы, бьющий решительно и точно.
   Бас его не ломался, как у подростков, а был плотным и звучным, перекрывающим бурю. Паша подхватил мешок с бреднем ч обернулся:
   — Будем перебираться через промоину!
   Остров вздрогнул, осел и перекосился. Высокий бурый вал с белым гребнем, урча, вынырнул из-за насыпи, опрокинул Игоря Александровича на Семенихина и,загасив костер, понесся дальше.
   В оглохшей от грохота темноте Митрич не увидел даже собственных рук.
   — Тону-у! — где-то рядом завопил Семенихин, хотя вал уже прошел, и под ногами снопа была земля, Митрич боялся стронуться с места, чтобы снова, как в тот раз, не оказаться на течении. И, может, даже не эта боязнь, а что-то другое удерживало его.
   — К промоине! — загудел Паша. К промоине! Митрич подчинился этому голосу и сделал первый шаг.
   Ветер валил с ног, в подошвах приплясывала нервная дрожь, остров, как корабль, казалось, вот-вот опрокинется, и только Пашино «Сюда! Сюда!» было обнадеживающим, придавало сил.
   Временами вой, улюлюканье и жуткое уханье разбушевавшейся стихии заглушали этот голос, водяная колючая пыль била в лицо, и тогда Митрич в каком-то безумии припадал к земле, надеясь хоть что-то разглядеть.
   Постепенно глаза его несколько привыкли к темноте и при слабых вспышках неверного звездного света он внезапно увидел Семенихина, ползущего на четвереньках. Его за шиворот поднял Паша, поставил на ноги.
   — Где Игорь Александрович?
   Ответом было невнятное мычание. Вопрос относился и к Митричу, но он ничего не мог сказать, хотя жуткий, сосущий страх с появлением Паши как-то притутупился.
   — Где Игорь Александрович?! — Паша зло тряс Семенихина.
   — Он оч-чки и-потерял,— выдавил из себя кладовщик. То ли застонал кто-то, то ли что-то близко грохнулось, но все обернулись к промоине. В нагромождении черных туч образовалась трещина, и все они отчетливо увидели, как в пяти метрах проплыла и исчезла перевернутая рыбацкая лодка.
   "Отбраконьерился кто-то",— содрогнулся Митрич и рядом увидел Игоря Александровича, бредущего на ощупь.
   Я ничего не вижу! — вдруг завопил он.— Ничего не Вижу!
   - Хватит выть,— властно перебил его Паша, и Митрич вдруг почувствовал, как его разом покинуло ожидание неизбежного конца. Есть же соседний остров!
   Этого, их острова, уже не существовало. От ударов волн он наклонился, течение по песчинкам рассосало его, и в самой высокой точке, где трое тесно сгрудились вокруг Паши, море бурлило и вскипало у самых колен.
   Паша достал из мешка веревку от бредня, обвязался ею, другой конец передал Митричу.
   — Вытащите, если что,— и бросился в промоину.
   Беснующаяся темень поглотила его. Митрич, сгоняя ладонью воду с лица, затаил дыхание, пытался увидеть что-либо, кроме мельтешащих рядом беляков, как вдруг веревку потянуло на запад, не к острову.
   Пашу, видимо, подхватило течение. Не успел Митрич подтянуть его к себе вплотную, как Паша стал на ноги и снова ринулся в промоину.
   Разрывы в тучах стали появляться чаще, и Митрич увидел Пашу снова по пояс в воде, потом по грудь. Но вытаскивать его пришлось опять. Он стал с Митричем рядом, пошатываясь и растирая по лицу кровь.
   — О дно бьет здорово, когда назад тащите,— глухо сказал он.
   Третий раз Пашу срезало, едва он сделал несколько шагов. Митрич понимал, что Паша выдохся и наглотался воды, что надо было попытаться кому-то другому, но себя заставить не мог. Вода доходила уже до пояса.
   — Хана.
   Паша оперся о Митрича плечом и уронил голову. "Так я и не закончил мотор",— почему-то вспомнил Митрич и почувствовал едкую горечь во рту.
   — А-а-а! — истерически завизжал Семенихин.— Это ты, слепец, привез меня сюда! Ты-ы!—вытянув руки, он бросился на Игоря Александровича.
   Паша подставил кулак, и Семенихин плюхнулся в воду, но тут же вынырнул, рыча и отплевываясь. Паша собрал веревку, обвязал ею Семенихина, затем Митрича:
   — Пойдем цепочкой, может, получится. Игорь Александрович, страхуйте.
   — Я не пойду, я...— начал было Семенихин, но Паша так дернул его, что он тотчас умолк.
   Митрич пошел третьим и сразу ощутил, с каким трудом дается каждый шаг. Стоило только чуть приподнять ногу, как ее тут же относило В сторону, и нужна была вся сила, чтобы противиться течению.
   Волны, одна круче другой, валили с ног, ветер не давал дышать. То ли стало чуть светлее, то ли обострилось зрение, но временами Митрич видел обоих: И Пашу, и Семенихина.
   Семенихин боялся подставлять голову волне, подпрыгивал, а течение подхватывало его И относило в сторону.
   — Подныривайте под волну! кричал ему Паша.
   — Подныривайте! — Семенихин не слышал или до него не доходил смысл приказа.
   "Надо было идти мне и Паше, с запоздалым сожалением подумал Митрич.
   — А так нам не дойти. И начальник троих не удержит".
   — Угроблю! — могуче прогудел Паша кладовщику.
   — Душу вытрясу!
   Угроза подействовала, и вскоре Паша рывками потянул канат. Он уже стоял на берегу.
   Остров был таким же, как и прежний, но он заметно увеличивался, как бы привставал над морем...
   Песчаные острова...
   В сильные штормы некоторые из них опускаются вровень с морем, словно становятся на колени; другие, презрев опасность, вдруг вырастают, превращаясь в острова-великаны; третьи, слабые и бесхарактерные, исчезают вовсе.
   Николай Жихарев
   Еще из творчества писателя - Северное сияние - из тропиков сразу на северА
Азовское море в шторм - Песчаные острова
Человеческие характеры в море - На тягунах