История Геническа и Арабатской стрелки
Война | Военком | Князь | Корни | Жизнь | Неонтихос | Покорение | Геничи | 1855 год | 1855-2 | 1855-3 | 1855-4 | 1855-5  : : 
ПАРТИЗАН КОЛЯ ЯНЧИК

"...На всю оставшуюся жизнь нам хватит подвигов и славы..."

    Такими прекрасными словами начинается поздравительное письмо Совета ветеранов 7-го механизированного Новоукраинского Хинганского Ордена Ленина Краснознаменного Ордена Суворова корпуса, написанное в честь 43-летия Победы в Великой Отечественной войне и 45-летия юбилея этого корпуса и адресованное однополчанам, прошедшим боевой путь от Днепра до Праги и от Тамцага-Булака до Порт-Артура, в частности, Николаю Спиридоновичу Янчику.


     На фронтоне открытки солдат расписывается на Рейхстаге... Года 1941-1945 символизируют начало и конец войны, боль и слезы, радость побед и горечь поражений, потерю боевых друзей, родных, близких, обостренное сознание того, что Великая Отечественная была величайшим испытанием, выпавшим на долю нашей многонациональной Родины.
Реклама Bonus money cannot Online Casino Deposit Bonus be withdrawn pretty much nothing.

    Никогда не сотрется из памяти народов 22 июня 1941 года, день, когда гитлеровские полчища вторглись в пределы нашей Родины. Четыре часа утра. Первые вражеские снаряды взорвали тишину приграничных сел и городов Украины, столицы - Киева.

    Колю Янчика, шестнадцатилетнего паренька из села Ненадыха Тетиевского района Киевской области война застала в дороге. Он с одноклассником ехал поступать в Уманское авиационное училище. Весть о войне, как взрыв фугаса, разорвала в клочья, размела, развеяла по ветру надежды и мечты мальчишек. Им никогда не суждено будет стать летчиками. Но в ту минуту они не думали об этом. Скорее домой! В Ненадыху, где остались родные.

    У Коли - пять сестер, отец, Спиридон Маркович, и мать, Елена Давыдовна, работали в колхозе им. Шевченко. Скорее домой! Скорее на фронт! Бить ненавистного врага!

    На фронт их не взяли, годами не вышли. Записали в ополчение и отправили рыть окопы. Пешком дошли до Черкасс, перешли Днепр, окапываться стали под Запорожьем, около села Миролюбовка.

    Он до сих пор помнит это село с его белыми хатами-мазанками, вишневыми садами, сверкающим Днепром, растерянными, озабоченными людьми перед надвигающейся черною ордою врага. Но паники не было, хотя в селе после ухода мужиков на фронт остались женщины, старики и дети. Ребят забрали из окопов на полевые работы. Коля работал прицепщиком на тракторе "Универсал", трактористкой была красивая молодая дивчина. И ему нравилось работать с ней в паре. Так было до осени.

    В селе, кроме них, стояла военная часть, и ребята решили, когда часть будет уходить, они уйдут вместе с нею. Однажды утром проснулись, а части нет. Глянули в поле, на котором работали еще вчера, а по полю ползут танки. Немцы! Через некоторое время в селе уже трещали моторы мотоциклов, звучала лающая немецкая речь...

    Нелегко было ребятам сразу изменить свой образ жизни. Да и не только им. Все как будто вымерло. Вечером в село вошли словаки. Всем неместным жителям была дана команда зарегистрироваться в комендатуре, и до разбирательства с каждым - в лагерь.

    Разбирательства не стали ждать, ушли ночью из села, прихватив с собой хлеб и сало. В большие села не заходили, спали в скирдах, хатах, хлевах...

    Около Знаменки их догнали две немецкие машины. Стали проверять документы. Документов не было. Чем бы это кончилось, неизвестно, но немцы обратили внимание на Юзека Бакалинского, еврея по национальности.

    - Я армянин, - сказал Юзек.

    - Да, да, он армянин, - закричали ребята.

    - Юда, юда, - завопили фашисты.

    Схватили Юзека, втолкнули в машину и уехали. Больше ребята никогда не видели Юзека. Говорили, что его расстреляли, как и всю семью Бакалинских в Бабьем Яру, в Киеве.

    Домой вернулись через месяц, в ноябре 1941 года. Ненадыха была глухим селом, немцев там не было. Комендант был в соседнем. Немного успокоились, отошли от пережитого, стали думать, как жить дальше. Для начала пошли молотить зерно, работали на других работах. Но мысль о том, где достать оружие, не покидала ни на минуту. Ходили по балкам, ярам, по дорогам, искали патроны, оружие. Стали делать седла. Думали увести лошадей и податься к партизанам.

    - Откуда нам было знать, - говорит Янчик, - что в июле 1941 года Винницкий обком партии занимался отбором людей для подпольной и партизанской работы в тылу врага, намечались районы борьбы, готовились базы с продовольствием и оружием. Не знали мы и того, что партизаны уже действовали на захваченных врагом территориях и что имена многих патриотов уже известны людям: Иван Калашник, Петр Саморуха, Петр Янишевский, Борис Маркович, Валентин Липский и другие.

    Как гром среди ясного неба для нас в 1942 году пришла весть о том, что фашисты поймали бывшего заведующего отделом физкультуры и спорта при райисполкоме Лавра Каргалуцкого, оставленного для подпольной работы. Мы поняли, что должны искать подпольщиков, что они есть.

    На разведку в Киев послали Володю Шурубора /он ежегодно приезжал с братом Жорой в наше село к бабушке/. Разведка была удачной. Он привез настоящий пистолет и свел нас с руководителем подполья Андреем Малиновским.

    Жизнь наша пошла веселее. Через Володю и Жору мы получали задания: ходили по селам, запоминали расположения войск, их передвижения, узнавали о жизни людей в оккупации, о зверствах фашистов.

    Я был связным в селах: Черепы, Высокое, Пятигоры, Дубровка, Денисовка. Однажды мне повезло: я нашел винтовку с разбитым прикладом, без мушки. Отремонтировал приклад и назвал винтовку любовно "Люфа". Как-никак, а чувствовать себя стал увереннее. Зимой приняли присягу. Без дела не сидели. Стали выводить из строя в селах сепараторы, отдельные части бросали в колодцы, чтобы немцы сливки не пили. Наконец, пришел день, когда Володя Шурубор сказал:

    - Вблизи села партизанский отряд. Кто хочет, пошли со мной.

    Ушли вчетвером: Янчик, Володя и Жора Шуруборы, Малиновский. В отряде командиром был Жорж Кулагин, родом из Ростова-на-Дону. Началась настоящая партизанская жизнь. В отряде нас было 25 человек, из них три девушки.

    На Винничине действовало подполье "Волна Октября". Оно выпустило листовку с призывом "Не дадим голодным фашистам своего украинского хлеба". Наш отряд откликнулся на этот призыв. Сначала хотели палить хлеб на корню, но потом решили, что люди нас осудят: хлеб ведь нужен всем, а нето - голод! Приняли решение ломать молотарки, сельхозинвентарь, технику. Так и делали.
Рекламная вставка - a кемпер /a купить ответы на форуме

    - Был ли у меня свой первый партизанский бой? Конечно, был. У села Угоровки. Угоровский бой. Мы разбили немецкий пост. Я бежал с криками "УРА!". Вокруг свистели пули. Это было мое первое боевое крещение. Потеряли одного товарища. Позже таких боев было очень много.

    В 1943 году, в Черном лесу, нас окружили немцы. Бой длился пять дней. Провизии не было. Остались только мерзлые яйца и спирт. Глотки наши от спирта обгорели, и мы не могли уже даже говорить. Ревели. Хрипели. С тех пор и до сегодняшних дней на спирт не могу смотреть.

    Когда вышли из окружения, соединились с отрядом Анатолия Герасимовича Кондратюка. Тогда-то мы и узнали, что Кондратюк принял командование отрядом после гибели его первого командира Ивана Калашника. Партизанский отряд Ивана Калашника действовал в районе ставки Гитлера "Вервольф", под Винницей.

    Про Ивана Калашника слагали легенды. Он был олицетворением мужества и героизма, партизанским мстителем. Вот только несколько строчек из дневника комиссара отряда Василия Зенкина: "Май 1942 года. В селе Юрковка Ситковецкого района разгромлен немецкий гарнизон. 15 мая отряд уничтожил начальника охраны Сорочинской мельницы, 20-го обстрелял военный эшелон, 24-го уничтожен немецкий патруль на дороге Липовец-Розсоха".

    А однажды на столбах дороги с Дешева на Винницу появилось предупреждение оккупантам: "Гей, Адольфе, сучий сину! Ти npuixaв на Вкраину? Хочеш яйко, млеко, качку, А одержит тут болячку. Я iдy до тебе в гости, Поломаю ребра й костЬ."

    Внизу стояла подпись: "Иван Калашник". Вот с таким легендарным отрядом слился наш маленький боевой коллектив. Но тогда отряд уже назывался Второй Партизанской Бригадой имени Сталина. В этой Бригаде мы воевали до соединения регулярными войсками Красной Армии. Это произошло в январе 1944 года в городе Иллинцы Винницкой области. Нас перогруппировали. «Старики» снова пошли партизанить, а нас, молодых, в том числе и меня, призвали в действующую apмию. Было мне тогда, уже повидавшему виды партизану, 19 лет. Я попал в 98-ю отдельную разведроту при 234-ой Стрелковой дивизии. Начался мой новый боевой путь. Западная Украина, район Ковеля - леса, речки, речушки, болота, болотца..! Каждую ночь в разведке. В рааведроте нас было девять человеке все из партизанского отряда. Трое погибли. Шестеро были ранены. До Берлина дошел только один Леня Славянский, который и расписался на Рейхстаге за всех нас. Спустя пятьдесят лет я помню каждый эпизод, каждый бой, каждую ложбинку, каждый бугорок, каждое болото. Мы с ребятами проползли по-пластунски от Ковеля до Варшавы.

    Я был ранен. Попал в госпиталь. Оттуда - в школу связи, в Киев. После окончания курсов радистов был направлен в седьмой механизированный корпус 64-й мехбригады радистом в минометный батальон. С этой частью освобождал Прагу. До Прага прошел Венгрию, частично Югославию, Чехословакию. Но война в Праге для меня не закончилась.

    Я слушала Николая Спиридоновича, боясь пошелохнуться, отвлечь его внимание каким бы то ни было вопросом. Он рассказывал, говорил о наболевшем, выстраданном, и эта боль должна была выплеснуться из сердца, души, как черная венозная кровь. Ему нужно было высказаться, очиститься от страшных воспоминаний. И я ему не мешала.

    После дня Победы нас погрузили в эшелоны й повезли через всю матушку-Россию. Не успели опомниться, как окнам оказались в Монголии, в городе Томцаг-Булак. Началась война с Японией. Но это уже была война с нашим техническим военным и численным превосходством как на земле, так и в воздухе. Японцы бежали от нас так, как мы в 1941 от Гитлера. С боями прошли до Большого Хингана. Это был уже Китай.

    - Что запомнилось интересного?

    - Как наши танки перевалили Хинган. Танки с горы в долину опускали на тросах. Так мы в обход прошли в Маньчжурию.

    Потом через Мукден на Харбин, а оттуда в Порт-Артур. А 3 сентября 1945 года закончилась война и для нас. В апреле 1949-го меня демобилизовали. Отправили пароходом до Владивостока. Оттуда поездом в Киев. И домой! Осенью поступил в Уманский сельхозинститут. Навоевался! Хотелось жить и работать на земле.

    - Отмечены ли государством ваши заслуги в партизанском движении?

    - За успешное проведение боевых операций в партизанском отряде я награжден медалью "За отвагу" и двумя орденами "Красной Звезды". Один орден за "языка", документы которого имели большое значение для Верховной Ставки. А вот с партизанским билетом вышла неувязка.

    В 1974 году я отдыхал в санатории в Киеве с бывшими партизанами, друзьями-побратимами Володей Шурубором, Костнжом и Грачевым. Разговорились. Они показывают мне партизанские билеты.

    - А твой? - спрашивают.

    - У меня нет, - отвечаю.

    - Как так? Ты обращался в Комиссию по делам бывших партизан Украины при Верховном Совете?

    - Нет, - говорю.

    Тут же пошли со мной в Комиссию. Проверили списки. И сразу нашли мою фамилию. Сдал я фотографию. Расписался. Прошло время. Я уже работал заместителем начальника Генического РОВД, когда в райисполком пришло удостоверение. Партизанский билет №4165 от 20 мая 1943 года на мое имя. Вручен он был мне 9 апреля 1975 года.

    - Николай Спиридонович, а как же вы попали в Геническ?

    - После окончания Уманского института получил направление в Новотроицк. Работал заместителем главного агронома в Новотроицкой МТС. Там и познакомился с моей будущей женой. Она работала секретарем райкома партии по Новотроицкой МТС.

    В 1959 году переехал в Геническ. У нас трое детей: две дочери и сын. Юра в восемнадцать лет пошел в армию и два года служил в Афганистане.

    - Знаете, - перебила мужа Валентина Кузьминична, - Юрик был несколько раз на волоске от смерти. А в 25 лет стал добровольным участником ликвидации Чернобыльской аварии. Не много ли на одного парня? Я хочу сказать, что наши дети -наша гордость. Они выросли честными, добрыми людьми. В них наше счастье и еще в наших друзьях, с которыми связывает нас более чем полувековая дружба.

    Николай Спиридонович Янчик - майор милиции, майор запаса. Он и его супруга Валентина Кузьминична - мужественные, веселые, жизнерадостные люди. Несмотря на свой трудный жизненный путь, сумели сохранить эти качества. Живут в гуще событий, происходящими в стране переменами, жизнью детей и внуков.

    Валентина Кузьминична 15 сентября 1941 года последним пароходом, в 15.00, эвакуировалась из Геническа, а в 6.00 утра, 1б-го сентября, в Геническе уже были немцы. Добралась до Грозного. Хотела поступить в военное училище, но набор был уже закончен. Горком комсомола направил ее в действующую армию, в авиационную часть. Работала мотористом, потом в финчасти полка. И прошла с этой частью всю войну с Закавказским и 4-м Украинским фронтами. После войны 36 лет отдала партийной работе.

    - В атаки и в разведку, как Коля, не ходила, но цену жизни и что такое война, знаю хорошо, - говорит она.

    День 9-го Мая, День Победы - это их День! Они выходят ежегодно на праздничные улицы Геническа вместе с ветеранами Второй мировой, надев ордена и медали, боевые и юбилейные. И если в День Победы вы встретите этих прекрасных людей, согрейте их своими улыбками, вниманием, поклонитесь низко за их ратный подвиг во имя Мира и Счастья на Земле. Они этого заслужили. Им на самом деле, как сказал поэт, на всю оставшуюся жизнь хватит подвигов и славы...

    Софья Василенко